Я не сразу поехала в Сталинград, решив немного посидеть дома. Только приехала оттуда, и сразу уезжать обратно? Ну уж нет, я скучала по всем своим дорогим людям и Йозе. Особенно, кстати, по последнему, он мой самый любимый зверек. Когда-то я спросила Менгеле: "А почему ты не завел собаку?", а он, улыбнувшись своей прекрасной улыбкой, ответил: "Собачка у меня уже есть".
Я убиралась в спальне, ибо в моих вещах был огромный бардак. Даже не бардак, а хаос. В ящике все книжки и тетрадки были хаотично разбросаны, а в шкафу вообще одежда не висела, а валялась, будто на свалке. Рей сидел на кровати с Йозей на руках. Он решил мне не помогать. Точнее, это я отказалась от помощи.
Парень только сидел с моим маленьким зверьком и гладил ее по серебристой шерстке.
- Знаешь, а я и не знал, что доктор умеет любить. - Начал говорить Рей, а я открыла шкафчик, где были все книги, тетрадки, ручки, фотоальбомы. Я повернулась к Рею лицом, уставившись на него с непониманием, а он в свою очередь продолжил:
- Нет, я имею в виду, что твой доктор Менгеле не умеет любить. Говорят, что он был просто одержим медициной так, что даже на себе опыты ставил. - Попытался объяснить парень, гладя зверька.
Ставил на себе опыты? Что за чушь?
- Рей, это слухи, разве, если пойдет слух о том, что Геббельс по-настоящему девушка, ты в это поверишь? - Я скривилась. Даже не представляю моего мужа, который вкалывает себе то, что вкалывает своим заключенным. Он бы давно уже погиб!
Рей уставился в пол
- Нет. Джина, а что доктор на себе опыты не ставил? - Продолжал он, поглаживая зверька.
Разве ему непонятно, что это всего лишь слух? Кто-то его пустил и все поверили, точнее, некоторые. Люди распускают слухи, когда их жизнь становится скучной и им больше нечем заняться, кроме как раздувать скандалы.
- Менгеле такого не делал, насколько я помню. Он одержим наукой, но это, скорее, не одержимость, а сильный интерес. - Отрезала я, и снова повернулась к шкафу, начав разбираться с хаосом. - Он на себе опыты никогда не проводил, но на других проводил очень даже часто. На мне всего один раз поставил, и удачно. - Попутно отвечая, я вытащила из шкафчика все вещи, которые там были, и бросила их на кровать рядом с Реем. Йозя потянулся носиком к бумагам и начал обнюхивать все, что прилетело на спальное место. Взяв мокрую тряпку, я начала мыть шкафчик изнутри. Тут так много пыли, кажется, я вообще тут никогда не убирала! А еще паутина. какого черта она тут делает?
- Да это же мой папа! - Крикнул Рей так неожиданно, что я подпрыгнула на месте. Это еще что за черт. Я обернул с огромными глазами, и посмотрела на Рея. Он держал в руках какую-то фотографию. Я, кинув на пол тряпку, села рядом с Реем на кровать, ахнув. Это была фотография с Теном. Это еще что за событие такое? Тену всего-навсего двадцать три года было или чуть больше, не помню уже я. Рею восемнадцать и отцом его он никак не может быть. Этот мальчик что, с ума сошел?
- Но Тен не твой отец, это просто невозможно! - Крикнула я на него, но он даже не обратил внимания. Он всматривался в фотографию моего бывшего, будто хотел найти какие-то скрытые знаки, подтекст, или пытался понять, в каком году это снималось, в каком месте. Рей не отступил.
- Нет, это мой отец, я знаю, и ты меня не переубедишь! - Настаивал он, повышая голос. Улыбка у парня была до ушей, а в глазах горело счастье. И что мне делать с этим? Как доказать то, что очевидно? Наверное, это просто невозможно. Он выглядел совсем счастливым и гладил черно-белую фотографию, где стоял улыбающийся Тен, облокотившийся на большой военный самолет. Эту фотографию он сделал за несколько дней до смерти и нашел ее Вольфрам, когда выставлял дом на продажу. Самые ценные вещи он забрал себе, а остальное все продал.
Ладно, если нельзя никак доказать, то надо сдаться и согласиться с тем, что есть.
- Твой отец, - я поставила кавычки на слове "отец", - все равно мертв. - Я удовлетворенно улыбнулась. Может быть, смерть в какой-то мере его остановит?
Рей положил фотографию на кровать рядом с другим хламом и Йозя принялся ее обнюхивать, словно ему хлеба дали.
- Понимаешь, мой отец пропал, когда мне не было и пятнадцати лет, вот я и решил пойти на войну и поискать его. Он был таким высоким, с каштановыми волосами и таким молодым. - Вспоминал Рей и, снова ткнув в фото, проговорил: - да, это мой отец.
Ясно, мальчик с душевной травмой. Ладно, говорить ему что-то бесполезно. Он даже говорит так "Я не помню точно, какой он был, но вот это на фото точно он". Логики нет.
Этот мальчик меня поражает, честное слово. Я встала с кровати и вернулась к своему первоначальному делу.
- Рей, а ты едешь со мной на фронт? – Решила я перевести тему разговора. Страшно ехать с таким наивным человеком, может быть, он там тоже сделает что-то очень плохое.
- Да, а куда мне деться еще? Я на фронте вырос, считай. С шестнадцати лет я там жил, среди солдат, и слушал о всяком разном. – Пожал плечами парень.
Если он там довольно-таки долго жил, то, может быть, он знает о нашем враге?
- А ты слышал о каком-нибудь Иване? – Осторожно поинтересовалась я.
- Нет. Вообще это самое распространенное русское имя, даже украинцы его носят. – Пожал плечами парень.
- Так никакого особенного Ивана ты не встречал? – Переспросила я.
- Нет, если бы встретил, то, может быть, сейчас бы и вспомнил, но, увы. – Чуть улыбнулся парень.
Я решилась задать вопрос, который ужасно меня мучает, надеюсь, я не пожалею об этом.
- А где твоя семья, Рей?
- Ох, Джина. ты задела весьма больную тему. Но лично для меня она совершенно не больная. – Простодушно ответил парень. - От меня отказались родители, то есть, как я вышел из. - он на секунду замолчал. – Ну, ты поняла, откуда я вышел. Вот. От меня сразу отказались и причина мне неизвестна. Я десять лет провел в детдоме, а потом меня забрал мужчина и сказал называть его папой. Он был таким молодым и волосы каштановые, а один глаз закрывает острая. или не закрывает? - он задумался - В общем, я не очень хорошо помню, как он выглядел, но на фото точно он. - С какой-то радостью в голосе говорил он.
Бедный мальчик, теперь после всего этого мне ужасно хочется взять его, обнять и успокоить.
- А почему ты не помнишь? - продолжала я допрос.
- Джина, я на войне с шестнадцати лет! Там надо думать только о том, чтобы спасти свою жизнь. Я на войне все забыл, вот абсолютно все! И мог думать только о том, как получить еду и где укрыться от врага. – Чуть ли не вскочил Рей.
- А можно тебе один такой вопрос, который может задеть? – Осторожно произнесла я, стараясь не вызвать новую волну недовольства.
- Джинка, поверь, меня теперь ничего не может задеть. – С нотками сожаления в голосе говорил он.
- Почему ты ведешь себя как идиот? – Брякнула я. После фронта он вообще изменился. Стал тем самым восемнадцатилетним мальчиком. Даже Рейнхард такого себе не позволял.
- В конце концов, если не позволять себе иногда побыть наивным придурком, жизнь лишится доброй половины удовольствий. А вообще, Джина, меня война сделала взрослым, я повзрослел на ней, но во мне до сих пор остался наивный дурак, которому тоже нужна воля, ведь раньше я был таким, и война ничего не изменила. – Высказался парень.
- Я была наивной только тогда, когда Рейну поверила, а Тен подозревал. Дура я, все равно дура. – Вдруг сказала я. Между нами повисло молчание, которое, казалось, не пробить ничем, но парень нарушил тишину.
- Джина, а давно вы вместе с доктором? – Неожиданно сказал Рей.
- Да, давно. Мне было шестнадцать лет. Помню, как зимой был сильный мороз и я заболела. У меня болело горло, и температура поднималась так, что голова трещала, а перед глазами была будто пелена. Я вообще ничего не понимала, а Менгеле был рядом. Он ни на шаг не отходил, ни на шаг! Он все время поил меня таблетками и даже спал со мной. Он очень боялся за меня, и я видела такую страшную панику в его глазах. Он меня любил сильно, а я этого не видела вообще. - Вспоминала я. - Это были лучшие дни в моей жизни. Было так прекрасно лежать под теплым одеялом с ужасно болевшим горлом и видеть, как тот, кого ты ненавидишь, мечется около тебя и очень переживает. Менгеле практически не спал и отказался от своей работы. Я его за это только теперь начинаю ценить. - Я повернулась к Рею. Он ничего не ответил и, взяв выхухоль на ручки, подошел к двери, обернувшись. - Я пойду, положу твою выхухоль, а то смотри, она уже засыпает. - Она на его руках лежала расслабленно и уже закрывала глаза. Утомился мой любимый зверек. Парень вышел из комнаты, и я осталась одна со своими мыслями. Завтра ехать в Сталинград и, может быть, я встречу того самого Ивана, который, похоже, на нас охотится. Не сказать, что я запугана, ведь он обычный советский солдат, как и все, но почему же я не встречала его раньше? Он что, ожидал чего-то или, может, его вообще нет в Сталинграде? Да еще этот Рей со своей семьей. Что могло не понравиться его родителям? Вот бы узнать, прямо сейчас это узнать, но зверь тут не поможет. Он может установить контакт с известными умершими личностями, но никак не с обычными людьми. Потому что он это, наверное, как то видел прежде, а жизнь каждого неизвестного для мира человека он видеть просто не может. Это было бы вообще невероятно, если бы он видел жизнь каждого живущего человека в стране, но, к сожалению, это невозможно, просто невозможно.
Завтра я снова буду на тропе войны и, может быть, мне удастся узнать, кто такой Иван и что он от меня хочет. Может, я даже узнаю, чего он хочет.

Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Источники: http://www.proza.ru/2014/07/30/1046